Что русскому хорошо, то немцу — смерть

29, Янв, 17

«Пьеса написана на двух языках, но не пугайтесь, вы всё поймете, — сразу предупредил Николай Коляда во вступительном слове к новому спектаклю «Пиковая дама». – Я два года жил в Германии, поэтому немецкий язык знаю очень хорошо».

Спектакль премьерный, и в Москве его показывали первый раз. Зал полон: зрители стояли около стенки в партере, между рядов на балконе. Не всем понравилось то, что драматург сотворил с повестью А. С. Пушкина, но, как говорится, всем нравятся только стодолларовые купюры.  Николаю Коляде не интересно ставить “чистого” автора, он всегда ставит хотя бы немного, а часто и много, себя, свои мысли, свои слова, свои чувства. В данном спектакле текст А.С. Пушкина сохранен полностью или почти полностью. Но и от Коляды много. Много немецкого языка. Николай Коляда обратил внимание на то, что Герман был по происхождению обрусевший немец и зацепился за это, представив Германа (а ведь Герман еще и так похоже на «Германию») немцем, попавшим в некомфортную ему атмосферу. Немецкий язык вплетается в сюжет: на нем говорят, его усиленно учат герои, как на уроках постоянно повторяя по-немецки числительные, цвета, вежливые обращения.

На сцене одна большая кровать под балдахином, сдвинутая из трех казарменных металлических пружинных кроватей. На них расположились ковбои в кожаных жилетках, они играют в азартные игры и наперебой рассказывают о своих мужских победах. Сидя в уголке за всем наблюдает Герман (Олег Ягодин), одетый в полушубок, валенки, шапку ушанку и повязанный сверху шерстяным платком, как в недавние времена, закутывали деток, выпуская в морозы гулять. Ему здесь  холодно, чуждо, чудно и непонятно. Ему хочется выбраться, из страны «варваров», но как? Он беден, закрыт, и свободно чувствует себя только дома.

Позже кровати будут передвигаться, ставиться на дыбы, превращаться то в клетки, то в решетки. В спектакле все участники, как бы не были они свободны (и финансово, и в территориальном передвижении) чувствуют себя запертыми в России — в стране, которая им не мила, постоянно повторяя, как же хорошо в Германии, как хорошо туда ездить. Но вот парадокс: в Германии все идеально, но жить нельзя, жить можно только в России. А рядом наблюдает за этим немец, которому как раз в России-то жизнь невозможна. И для него Россия – клетка, но другая. Если русские постоянно твердят про три карты, которые им нужно выиграть, чтобы повернуть жизнь в нужное русло — русский человек здесь игрок, для него главное найти свой фарт, то Герман надеется на свои «три карты»: расчет, умеренность и трудолюбие. «Драй, зибен, ас» — тройка, семерка, туз, — вот, казалось бы, ключ к богатству, только надо найти, надо рассчитать. Но, увы, фарт не поддается расчетам, тем более в России. В России живут душой, поэтому так трудно иностранцам у нас, в Европе же главенствует расчет, поэтому там трудно там с русской душой. Все герои в спектакле надеются на что-то лучшее в этой жизни, все ждут:  ковбои ждут выигрыша, графиня, которую уже близкие готовы проводить на тот свет, ждет вечной молодости и ходит в свадебном платье, Лиза (Юлия Беспалова) ждет, что придет кто-то и заберет ее в лучшее место, лишь Герман пытается рассчитать свое будущее. Но, увы, каждый натыкается на свою «пиковую даму».

Сцена уставлена сотней трехлитровых банок с цветной пенящейся жидкостью. Как всегда у Коляды в спектакле много реквизита. Банки трясут, как стакан для игральных костей, их разбивают, из них обливаются и умываются, с ними водят хороводы и танцуют, они символизируют и шампанское, и наркотик, и церкви.  Банки — это самое яркое пятно в постановке, которое связывает все, ведь в костюмах преобладают черные и белые цвета, лишь Герман  и графиня при встрече будут в цветном: их персонажи ярки, ярки и сами актеры. У Веры Цвиткис, наконец, главная роль, Олег Ягодин, как всегда, играет на нерве, на пределе: сцена убийства графини по-человечески страшна и по-театральному прекрасна: графиня, сверкая мышцами, соблазняет Германа, Герман же, пришедший выведать секрет, настолько теряет спокойствие, что, чтобы выведать нужное, в агрессии переходит на чистый русский язык, а до этого говорил либо на немецком, либо на ломаном русском. Графиня, становится той самой «пиковой дамой», которая губит Германа в его игре, которую он повел на чуждой для себя территории, не зная правил, не следуя правилам. В конце мы видим уставшего, бьющегося в конвульсиях в кровати, а потом и на цепях, сошедшего с ума человека.

Спектакль за счет того, что играется на двух языках, получается чуть затянутым, идут повторы в диалогах, но в тоже время, за счет двух языков, спектакль звучит музыкально, и эта музыка языка дополняется русскими романсами, немецкими маршами и музыкой из песни «Май либе Августин». Героям дан родной язык, родина, своя стихия, но они готовы выкидывать «тройку», «семерку», и ждать «туза», не думая о том, что  вместо него может выпасть «пиковая дама», в дань моде восхищаться неродным, неблизким, верить в чужое —  будь то Германия, Франция или любая другая страна. А может порой стоит поискать настоящего себя, поверить в себя и в свою веру, страну, и не гнаться за иллюзиями? Может не надо стремиться к тому, где нас нет, и думать, что там лучше, а сделать так, чтобы было лучше там, где мы есть?

 

Наталия Козлова

Фотограф Никитченко Елена


  • Create Account



    Log In Your Account