Электротеатр и гелиоцентризм

02, Окт, 17

Все то же здание на Тверской, но теперь в названии сначала слово «Электро», а уж потом «театр». Многие пока по-прежнему называют его драматический театр Станиславского (в отличие от музыкального имени Станиславского и Немировича-Данченко на Большой Дмитровке). Изначально это был доходный дом, по нынешнему, хостел, потом синематограф или электротеатр «Арс». После его закрытия в первые годы советской власти здание стало любимым местом театралов — сначала там помещался Театр юного зрителя, потом Оперная студия К.С.Станиславского, а в 1946 году он стал драматическим театром имени К.С. Станиславского. И вот теперь это Электротеатр Станиславский…

В 2013 году в театр пришел художественным руководителем Борис Юхананов, в этом сезоне он отмечает свое 60-летие. Юбиляр во многом человек кино, один из активных в восьмидесятые годы участников андеграундного движения «параллельное кино» с его независимостью от официальных структур, аполитичностью, черно-белой поцарапанной пленкой, в стилистике которого были мрачный сюрреализм, смерть, насилие, внимание к перверсиям. Может показаться, что режиссер-экспериментатор с таким прошлым для театра не очень подходит. Но…«когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…» — писала Марина Цветаева. Источники вдохновения непредсказуемы и индивидуальны, главное, чтобы ищущему режиссеру они помогали в обретении достойных художественных находок. Не все зрители, впрочем, к ним отнесли новое киношно-техническое название известного московского театра с историей и именем самого Станиславского и предпочли бы прежнее. Кстати, на некоторых сайтах по продаже билетов он пока так и именуется — «Драмтеатр Станиславского».

Электротеатр Станиславский, по идее Бориса Юхананова, – это теперь творческая институция, возникшая в стенах Московского драматического театра им К.С.Станиславского в соответствии с авторской программой режиссера. Комплекс включает в себя Основную сцену, Малую сцену, фойе и Театральный двор – пространство для спектаклей под открытым небом. Концепция театра основана на идее высоко оснащенного культурного мультиплекса, в центре которого – искусство режиссуры.

Театр обещает в новом сезоне восемь разнообразных премьер, и четыре из них — в самом начале: музыкально-сценическое произведение «Galileo» в постановке Бориса Юхананова; «Зойкина квартира» по пьесе Булгакова – режиссерский дебют Ольги Лукичевой; танцевальный спектакль «Все так» в хореографии Альберта Албертса и Александры Конниковой. А также новейшая работа — «Волшебная гора» режиссера Константина Богомолова по роману Томаса Манна, только что закончились последние репетиции.

Зрители успели полюбить недавно открывшийся Театральный Двор. Неординарным ярким событием на открытой площадке стал спектакль «Galileo» в постановке Бориса Юхананова – «опера для скрипки и ученого» в одном действии, посвященная великому итальянскому астроному, физику, математику, философу эпохи Возрождения Галилео Галилею. Несколько десятков лет он доказывал истинность теории Коперника — принцип гелиоцентризма, то есть устройства Вселенной с центром в виде Солнца и вращающейся вокруг него земли. Это вступало в противоречие с доктринами католицизма того времени, но ученый упорно стоял на своем и даже пытался доказать совместимость католицизма и гелиоцентризма, за что в конце концов предстал перед судом инквизиции. Некоторые современники разделяли убеждения Галилея, такие находились даже среди служителей церкви. Но они опасались высказывать свое «крамольное» мнение, не говоря уже о том, чтобы публично поддержать ученого.

«Galileo» — удачный совместный проект Электротеатра Станиславский и Политехнического музея — техника и культура «пошли на сближение». Продюсером выступил директор образовательных программ музея Иван Боганцев, идея принадлежит скрипачке Елене Ревич, ведущей солистке. Разумеется, это не опера в прямом смысле – столь весомым термином создатели символически обозначили огромный «удельный вес» музыки в спектакле драматического театра, который мог бы с успехом исполняться в зале филармонии.

По форме это цикл в пяти частях для чтеца, скрипки и камерного оркестра, в названиях которых отражены различные стороны деятельности Галилея, и написаны они пятью разными композиторами: Конфликт – Сергей Невский, Телескоп – Кузьма Бодров, Механика – музыкальный руководитель театра Дмитрий Курляндский, Заблуждения – Кирилл Чернегин, Гелиоцентризм – Павел Карманов. На фоне музыки звучит текст, составленный по трудам и письмам великого астронома Иваном Боганцевым и профессором высшей математики Московского физико-технического института, доктором физико-математических наук Григорием Амосовым. Он и исполнил роль Ученого, читая с «кафедры» на сцене свои объяснения и научные выкладки предполагаемому суду инквизиции.

Спектакль начинается выходом монахов в ярко-красных плащах с капюшонами, они идут по балконам, спускаются по лестнице. Основа декорации — металлическая конструкция, обозначающая двор. Кто-то держит скрипку, кто-то флейту, рассаживаются по пультам, и тут понимаешь — это оркестр (ансамбль QuestaMusica под управлением Филиппа Чижевского). Последней выходит скрипачка в белом, как светлая планета на фоне медленно крутящегося темного задника — карты звездного неба, составленной 450 лет назад. Но почему все монахи в красном? И это тоже становится понятным, когда Галилей произносит «Господа кардиналы!». Возникают первозвуки Вселенной, музыка как будто медленно выходит из небытия, и едва слышный голос скрипки еще долго находится внутри этой еще не сформировавшейся «массы», как элементарная частица космогонической партитуры. Современным средствам музыкальной выразительности подвластно все, даже звучание космоса так, как это слышится композитору. Представляете, сколько звуковых моделей вселенной могут создать разные композиторы? Не надо бояться современной академической музыки, ее просто надо слушать по-другому, например, как в кино. Не ищите мелодию и аккомпанемент, мажор и минор, следите за происходящим «на экране» — то есть в вашем воображении, погрузитесь в звучащий процесс, будьте «внутри» и вы услышите даже космическую пыль. Музыка — искусство абстрактное, оно дает невероятный простор фантазии, и когда каждый слушатель наделяет ее своими вибрациями и становится соучастником исполнительского процесса, — о такой публике мечтают все композиторы и режиссеры. А Борису Юхананову современная музыкальная материя настолько близка, что он дает ей всеохватные полномочия: «Конфликт между религиозным сознанием и философским сознанием разрешился в современной музыке, благодаря ей они помирились, наконец. Мое сердце обливалось кровью, когда я думал, как же мне, человеку, заинтересованному в глубинах трансцендентного, приблизиться к Господу Богу. И когда я услышал музыку, ту нежность и тишину, которую сегодня позволяет себе современный композитор, ответственный перед тем, что для него существенно, в эту секунду противоречие разрешилось».

«Признаться, в то время я разбирался в музыке лучше, чем в оптике», — говорит Галилей во второй части «оперы». Он получил это от отца, музыкального ученого, автора трактатов, известного в то время лютниста и композитора. Но сына господин Винченцо Галилей видел уважаемым врачом, и оплатил ему первые годы учебы в Пизанском университете на медицинском факультете, где юноша также занимался философией, физикой, математикой. Постепенно точные науки перевесили, Галилей получил должность преподавателя астрономии и математики в Пизанском университете, стал проводить опыты, и там же вскоре сделал первые открытия в механике, физике, а затем и в оптике.

«Телескоп» начинается с восклицаний скрипки, она все заметнее «выступает» из оркестра, все более взволнованно высказывается. Эксперименты и расчеты увенчались успехом, Галилею удалось, наконец, создать прибор, позволяющий приблизить Вселенную. «7 января 1610 года я впервые направил его в ночное небо. Можно ли передать словами, что чувствует человек, впервые оставшийся наедине с Вселенной? Что чувствует ученый, совершающий величайшие научные открытия без всякого видимого усилия, одним только взором? Ученый, чьи догадки об устройстве мира неизбежно подтверждаются, куда бы он ни посмотрел – на Луну или на Млечный путь? Вселенная намного вместительнее, чем казалось». Чтец-Галилей замолкает, возбужденное тремоло солирующей скрипки на фоне оркестра досказывает остальное.

Третья часть — «Механика» — самая щедрая на звукоизобразительные эффекты — ритмы ударной установки, «движение механизмов» в разных тембрах инструментов оркестра. Голос скрипки время от времени вырывается из машинерии и, завершая раздел, долго стоит на одном аккорде, повторяя пиццикато (прием исполнения щипком вместо смычка), как будто «механизм» приостановился и «задумался», открыв сам себя.

«Подвергай все сомнению – такова примета моего времени», -говорит Галилей, — «Античная наука трещала по швам. Происхождение комет объяснялось в каждом университете по-своему», — говорит Ученый в четвертой части — «Заблуждения». Метания, как скользящие по небу большие и малые кометы, «звучат» в разнообразных глиссандо, отличающих эту музыку. «Насколько же более могущественной станет наука, объединившись в академии. А пока каждый сам за себя. У каждого свои заблуждения, поражения и свои победы».

И вот она, победа — апофеоз огня и света в финальной части «оперы» — «Гелиоцентризм». Музыка Павла Карманова грандиозна – в продолжительном эпизоде «звучания» Солнца – захватывающая мощь и красота. Широкая, равномерными ходами мелодия скрипки утверждается на фоне насыщенного многозвучия гудящего оркестра, сверкают всполохи металлофона, поблескивают в верхнем регистре флейтовые «пробежки». В партитуре небесной «доменной печи» слышится постреливание костра, усиленное микрофоном. Впечатляет и работа всех, кто отвечает за зрелищную составляющую – краски, свет, их яркость, сочетание и движение — постановщик Степан Лукьянов, художники по костюмам и по свету Анастасия Нефедова и Сергей Васильев. На заднике то ли огромные сосульки, то ли сталагмиты, сначала голубоватые, постепенно разгораются, как энергосберегающие лампы, становятся все краснее, сцену заволакивает красное задымление и «пламя», все ближе и громче магнетизирующее Солнце, того гляди поглотит космический огонь…Если у создателей спектакля была цель потрясти и поразить слушателя, то она достигнута.

«В день моей смерти в английском графстве далеко от Флоренции родится мальчик, которого назовут в честь деда Исааком, и он поверит мне и через тридцать три года напишет: «Если я видел чуть дальше, чем мои предшественники, то только потому, что был карликом, стоящим на плечах гигантов». Одним из таких гигантов был я – итальянский ученый Галилео Галилей».

 

Автор: Ольга Новикова

Фото на главной — театральный фотограф Олимпия Орлова


Create Account



Log In Your Account