Кирилл Рубцов: «Нельзя оставить то, что любишь!»

01, Окт, 18

С Кириллом Рубцовым актёром Театра им. Е. Вахтангова, продюсером, директором, художественным руководителем и основателем Театра С.А.Д. (Содружество Артистов Драмы) мы встретились после спектакля «Вся жизнь впереди» по роману Ромена Гари в постановке Виктора Алфёрова, в котором Кирилл играет главную роль — мальчика Момо. В этот же день театр, основанный Кириллом Рубцовым, открыл свой восьмой театральный сезон. А находится Театр С.А.Д.  в одном из уникальных мест г. Москвы — Ботаническом саду МГУ в «Аптекарском огороде».

– Кирилл, театр С.А.Д. начинался со спектакля «Аркадия». Потом Вы перестали его играть из-за проблем с правами, а в предстоящем сезоне будете возобновлять. Расскажите, как дела с этой постановкой, когда ждать премьеру?

– «Аркадия» – потрясающий материал! Эту пьесу написал драматург Том Стоппард – он гений, живущий в наше время. Очень хочется снова вернуться к этой работе. Мы пригласили Тома Стоппарда в Москву, и он обещал лично прилететь на премьеру. Репетировать начнем в январе-феврале, в конце сезона выпустим превью к спектаклю, а в сентябре уже будет официальная премьера. Мне кажется, что для нас очень символично вернуться к «Аркадии», сделать так, чтобы этот спектакль снова шел у нас.

– Как решили проблему с правами?

– Она решается. Всё будет хорошо.

– Часто бывает, что режиссёр создаёт авторский театр, собирает свою команду, так как ему хочется творческой свободы, ставить спектакли так, как он их видит, не согласовывая ни с кем. Почему несколько лет назад актёр Кирилл Рубцов решил создать свой театр?

– Не знаю, как ответить на этот вопрос. Например, почему кто-то делает великое научное открытие, а кто-то нет? Наверное, в тот момент был какой-то посыл, было рвение. Мы только пришли в Театр им. Е. Вахтангова после Щукинского училища. У нас был буквально один спектакль и какие-то мелкие вводы. Хотелось больше играть. Как говорится, гвозди ржавеют, лёжа в мешке. Надо обязательно находиться в процессе. А иначе как вырасти в профессии?

– И как Вы пришли к постановке «Аркадии»?

– Появилась идея выпустить спектакль. Сначала мы хотели выпустить его в Театре Вахтангова, но Римас сказал, что это не совсем его материал. Я благодарен Римасу за многие вещи, как раз та ситуация спровоцировала поиск другой площадки. И мы договорились с администрацией «Аптекарского огорода», что будем ставить спектакль здесь. И уже директор Ботанического сада Алексей Ретеюм предложил сделать театр. «Аптекарский огород» – единственный в мире Ботанический сад, который имеет свой театр!

– Как команда собралась для театра?

– Сначала это были мои однокурсники, мы же все держимся друг за друга. Мне кажется, что у всех так: курсы выпускаются и часто идут дальше совместно. Сейчас уже прошло время, и мы приглашаем актёров из разных театров. Везде разная жизнь, а новая кровь, новая энергия всегда нужны. Так делает и Римас Туминас – он приглашает выпускников из разных вузов. Хотя раньше была традиция Театра Вахтангова брать только выпускников Щукинского училища.

– В Театре Вахтангова теперь новая должность – главный режиссер, на которую пригласили Юрия Бутусова. Как раз другая школа, другой взгляд на театр. Не работали с ним?

– С Бутусовым не работал. Многие боятся подобного нововведения в театре, а мне кажется, это, по крайней мере, интересно. А там посмотрим, как всё будет.

– А как Вам его спектакли?

– Я очень люблю некоторые из них. Люблю «Добрый человек из Сезуана», который идет в Театре Пушкина. Люблю «Чайку» в «Сатириконе». Посмотрев эту постановку, я, наконец, понял, почему «Чайка» называется комедией. Невероятный спектакль! Он идет больше пяти часов, а ощущение, что пролетают 30 минут.  Хотя и у Бутусова, как у любого художника, что-то «выстреливает», а что-то нет.

– Кирилл, какие еще планы у Театра С.А.Д.?

– Все упирается в деньги. Ты не можешь выпустить спектакль за «три рубля», потому что на него не продашь билеты. Публика уже привыкла к дорогим декорациям, хорошим костюмам, к интересному художественному решению. Главная сложность – это поиск денег. На «Аркадию» мы их нашли. Может, дальше поможет Департамент культуры. Они нам каждый год давали гранты, но в прошлом году мы его не получили, надеюсь, в этом как-то посодействуют. Еще хочу, чтобы у нас вышел новый детский спектакль. Хороших детских спектаклей не так много в Москве. Я горжусь тем, что у нас идёт «Щелкунчик в стиле стимпанк» – необычный спектакль, его любят зрители. Новый спектакль мы хотим сделать по стихам Иосифа Бродского. У него есть замечательные детские стихи, их мало кто знает, и вместе с режиссером Виктором Алфёровым мы хотим об этом рассказать.

– Материал для постановок как подбираете?

– Мне кажется, что любой художественный руководитель в первую очередь подбирает под свою интуицию.  Чувствует время, чувствует то, о чем сейчас хочется говорить, или он сам о  чем-то хочет высказаться. Это сложная тема…

– Кирилл, как Вы охарактеризуете свой театр? Что объединяет постановки, идущие в нем? Чем Ваш театр отличается от множества других театров?

– Мы хотим говорить о прекрасном, о самых главных вещах — о любви, о жизни и смерти. Для нас важна мысль, духовная составляющая.

– Почему Вы не играете у Валерия Ушакова в спектакле «Маркес. Без слов»?

– Я должен был играть, но не получилось из-за моей занятости в других спектаклях и съёмках в кино. И потом, у меня нет такой задачи – играть везде. Нужно просто делать хорошие спектакли, приглашать артистов. У меня есть несколько спектаклей в Театре Вахтангова, которые мне очень дороги, пара спектаклей здесь, есть «Кинастон» в Театре Табакова. Мне пока достаточно. Невозможно играть всё и везде, ты же тратишься каждый спектакль. А я уже взрослый.

– Взрослый, а играете мальчика.

­­– Я же актёр.

– Как Вам с позиции своего возраста играть ребенка? (Речь о спектакле «Вся жизнь впереди» — прим. Н.К.)

– Мне кажется, что мне удалось найти внутренний ключик к нему и донести суть. Но мне сложно судить, я не вижу себя со стороны. Спектакль затратный, эмоциональный очень. Вот сейчас сижу и никак не могу от него отойти.

– Во время просмотра спектакля вопрос возник. У Вас же есть и медицинское образование. В спектакле поднимается тема эвтаназии. Интересно Ваше мнение по этой теме.

– Если бы можно было обезопасить людей от насильственной смерти, тогда да, было бы хорошо, если бы она была разрешена… Если человек так хочет, почему бы и нет? Но как разделить убийство и собственное желание человека уйти? Вот в чём вопрос. Только поэтому её не разрешают и не разрешат никогда. У меня мама сейчас в довольно тяжёлом состоянии, и мне близка эта тема. Возможно, я интуитивно когда-то выбрал этот роман для постановки именно потому,  что было ощущение, что в моей жизни будет похожая ситуация…  Это меня тревожит, это во мне болит.

– А что у Вас с мамой?

– Она очень старенькая. Самые главные части у человека – это сердце и голова, за них приходится расплачиваться дороже всего. «Мадам Розу» настиг, что называется, предел возраста…

– Кирилл, при создании своего театра нужен не только творческий вклад, а вклад и экономический, финансовый, юридический. Как справляетесь с этими трудностями?

– Случается так, что что-то зарабатываешь в Театре Вахтангова, и эти деньги плавно перетекают сюда. Здесь постоянно надо что-то чинить, докупать, кому-то платить. Вот так и живу. Где-то зарабатываешь – сюда приносишь. У нас было несколько спонсоров, которые разово давали денег. Есть хорошие люди, которые идут в театр и иногда помогают, а мы покупаем осветительные приборы, оборудование. Ботанический сад тоже иногда помогает.

– А не побоялись организовать свой театр? Были ли какие-то преграды, когда он рождался? Хотелось ли остановиться, развернуться?

– Я тогда, наверное, не понимал, что это такое. Меня все тоже с ужасом спрашивают: «Как ты решился открыть театр? Это же так сложно!» На самом деле не так уж и сложно, главное – иметь большое желание. Сейчас я понимаю, что театр – это машина, которая должна работать, и нужна команда, благодаря которой эта машина будет работать. У меня есть несколько людей, которые мне помогают. Влад Демченко, который устроил сегодня мероприятие (к спектаклю в день открытия сезона был приурочен японский праздник «День почитания старших» – прим. Н.К.), Валера Ушаков, который выпустил спектакль «Маркес. Без слов», есть ещё люди, которые рядом, мы одной командой всё продвигаем. Мало выпустить спектакль, его нужно продавать, нужно сделать так, чтобы о нём узнали, – за этим стоит труд многих людей. Тогда я этого не знал, и мне казалось, что все будет просто. И, да, в какой-то момент я, действительно, подумал:  «Зачем всё это надо? Боже мой, я на себя повесил такую ответственность!»  А с другой стороны, мне уже сложно представить себя отдельно от Театра С.А.Д. Здесь уникальное пространство, замечательные артисты, которые любят свою профессию. Нам здесь хорошо. Нельзя оставить то, что любишь!

– Вы в свое время поменяли жизнь с медицины на актёрскую судьбу. Поступили в Щукинское училище в 27 лет. Это резкий и серьезный шаг. Как на такое решились?

– Я изначально хотел в театр, просто  не получилось сразу поступить, и чтобы не терять время, пошел в медицину и задержался… У меня там всё хорошо складывалось.

А мне кажется, что очень многие медики пришли в актёрство, эти профессии чем-то похожи. Александр Розенбаум, например, бывший медик, а стал артистом. Много таких параллелей. Актёр лечит душу, а врач лечит тело. Что-то есть похожее.

Сложно ли мне было поменять жизнь? Нет, у меня была цель, я  хотел поступить в театральный, и в какой-то момент я это сделал.

– Просто Вы совершили этот поступок уже в таком возрасте, когда люди думают о практической стороне жизни

– Наверное, я не думал тогда о жизни. Сложно поменять полностью круг общения, потому что ты уходишь в «актёрский монастырь». Но я ни о чем не жалею. Все, кто был со мной, кому хотелось быть со мной, те остались и пошли рядом дальше. А с кем-то просто стало не по пути, от кого-то сам отказался. Опять же, когда есть невероятное желание, ты проломишь стену, – ничего не страшно. Ведь, когда ты любишь кого-то, ты же готов ради этого человека на всё, ты же спать не можешь! Вот так и с профессией – прогрызешь стены и окажешься там, где тебе нужно.

– Вы на курсе, наверное, были самый старший? Это чувствовалось как-то?

–  Нет, у нас был огромный курс, состоящий из вчерашних школьников и ребят постарше. Но, если говорить о числах, то – да! 27-летний был только я. Остальные были – 25 лет и младше.

– А кто Ваши родители? Как они отнеслись к такому шагу на Вашем пути?

– Мама в медицине работала, папа инженер, при этом папа когда-то в молодости играл на трубе. Мама у меня натура артистичная, выразительная. Она очень переживала, когда я так перепрыгнул, хотела, чтобы сын работал в медицине. Более того, она ни разу не была на моих спектаклях, у нее такое табу с тех пор. Мама смотрит фильмы с моим участием, которые показывают по телевизору, но театр для нее – больная тема.

– А Римас Туминас знает о Вашем театре? Был здесь?

– Конечно, знает. Здесь он не был, он слишком занятой человек, но он всегда говорит: «Рубцов, я вас за это очень уважаю». Он понимает, что это сложно. На самом деле разницы между большим и маленьким театром практически нет никакой. Разница в численности душ, – вот и всё. А так театр – это всегда большая-большая ответственность. С утра до ночи ты должен жить этим, реализовывать задуманное.

На всех наших спектаклях, например, был Кирилл Игоревич Крок – директор Театра Вахтангова. Ему очень нравится то, что мы делаем, он с большим теплом отзывается о нашем театре. Это очень ценно для меня.

– Вы у Римаса какие-то советы спрашиваете?

– Нет, я в основном общаюсь с Кириллом Кроком. Он практик, он мне может сказать что-то простое, понятное, через что сам прошел, прежде чем стать директором такого большого театра. А Римас – художник, с ним надо говорить о возвышенном.

– В Вахтанговском театре у Вас какие-то премьеры планируются?

– Не знаю. Распределения ещё не было. Я очень рад, что мы выпустили в конце прошлого сезона «Бовари». Люблю этот спектакль. Восхищаюсь моими партнерами. У нас сложилась хорошая команда, получился прекрасный спектакль, который поставила блистательный, на мой взгляд, режиссёр Ольга Субботина. Я счастлив с ней работать. И, надеюсь, что она ещё что-нибудь поставит в Театре Вахтангова, а может быть даже и здесь. С ней очень интересно работать, у нее не шаблонные мозги, особенный театральный взгляд.

– Когда с режиссером работаете, Вы полностью режиссерский актер? Выполняете все его указания или часто предлагаете своё?

– Мне кажется, что работа режиссера и актёра – это сотворчество. Ведь, всё равно ты пропускаешь материал через себя. Ты же не можешь, как кукла работать. И, естественно, возникают вопросы, споры. Это всё рабочее, и это прекрасно. Рождение спектакля – всегда сложный процесс.

– Есть ли у Вас какая-то роль-мечта, которую хотелось бы сыграть?

– Нет, я никогда не мечтал сыграть что-то конкретное, любая роль – подарок. Всё зависит от того, сколько у тебя времени, как складывается работа с режиссёром. Ну, может быть, всегда хотелось не конкретно кого-то сыграть, а что-нибудь мощное –  пограничное состояние человека. Героя Достоевского. Например, Ставрогина. Я очень люблю Достоевского.

kinopoisk.ru

– Какую ещё литературу любите? Любимое произведение есть?

– Сегодня любимое – «Вся жизнь впереди» Ромена Гари.

А так сложно сказать: и классику люблю, и современные произведения. Экзюпери «Маленького принца» недавно перечитывал. Что ни глава, то какая-то гениальная мысль. Я, читая, цепляюсь за мысль. Мне важно для себя получать какие-то ответы на вопросы, и, если я беру книгу, и отвечаю на то, что сегодня во мне болит, то для меня это хорошая книга.

– Вы играли у Евгения Писарева в «Звуках музыки». Больше с мюзиклом не соприкасались? Хотелось бы?

– «Звуки музыки» мне были интересны не только тем, что там можно попеть, а нравился драматический материал. Это был хороший опыт, но участие в мюзикле требует больших временных и физических затрат. Наверное, больше не готов на такой крупный проект. Хотя, всё зависит от предлагаемого материала.

–  У вас в программке спектакля «Вся жизнь впереди» указан хореограф Андрей Меркурьев – известный артист балета, ведущий солист Большого театра. А в его интервью, я читала про Вас, что Вы когда-то имели отношение к задумке вечера, где балетные артисты выступают в небалетных амплуа. Как получилось такое проникновения ведущего балетного солиста в Ваш театр, а Вы соприкоснулись с балетом?

–  Все в жизни – случай. Когда наш театр переживал кризисный момент, мы стали думать, какие интересные вещи, кроме спектаклей, мы могли бы предложить зрителям. Вместе с другом театра – журналистом Владом Васюхиным мы придумали новый формат для нашего театра – встречи с известными артистами, которые могли продемонстрировать другие свои качества и таланты. Влад предложил начать с балетных! Он познакомил нас с ведущим артистом балета Большого театра, заслуженным артистом России и ныне уже заявившем о себе, как о хореографе, – Андреем Меркурьевым. И мы выпустили две такие программы, которые с успехом прошли на нашей сцене, под названием «Признание». Теперь «Признание» – самостоятельный проект, который работает на других площадках России под началом Андрея Меркурьева. Я рад, что мы причастны к этому! С тех пор нас связывает многолетняя и творчески плодотворная дружба с Андреем. Мы выпустили несколько спектаклей с его хореографией и пластикой.

– Кирилл, наша с Вами основная тема была «театр», но под конец все-таки попрошу Вас рассказать вкратце, что у Вас сейчас происходит в кино? Где снимаетесь, что выйдет в ближайшее время?

–  С 9 ноября в широкий прокат в Москве выйдет фильм режиссёра Виктора Алфёрова «Облепиховое лето», где я сыграл Олега Ефремова. Не так давно мы завершили сьемки большого проекта для «Первого канала» под названием «Презумпция невиновности», режиссёр Наталья Бучнева. Были съёмки не менее замечательного телемувика «Призрак» с прекрасным актёрским составом, режиссёр Анарио Мамедов. Тоже снимался для «Первого канала». Надеюсь, он скоро выйдет. 

Беседовала Наталия Козлова

Фотографы: Елена Никитченко, Владимир Голиков, Ксения Бубенец, Светлана Яковлева

        

 


Create Account



Log In Your Account