Николай Коляда вновь замахнулся на Шекспира

04, Фев, 16

«Про меня говорят, что я ставлю себя и Шекспира, — пошутил на одном из обсуждений спектакля Николай Владимирович Коляда. – По-моему, неплохой выбор».

А выбор, действительно, очень неплохой. Хотя Коляда ставит ещё и Чехова, Пушкина, Гоголя, Лермонтова, но Шекспира больше всех из классиков. Он уже ставил потрясающий спектакль «Ромео и Джульетта», сейчас в «Коляда-театре» идут «Гамлет» и «Король Лир», и вот в Москве показали свежую премьеру — «Ричард III».

“Why?” — задаются вопросом герои спектакля. Зачем? Почему? Попробуем ответить на него и мы, спросив, зачем этот спектакль поставил Николай Владимирович и о чем. Самым явным ответом, конечно, напрашивается, ответ – потому, что еще один Шекспир не может быть лишним. И, к тому же, когда есть в труппе такой уникальный актёр, как Олег Ягодин — актёр, который может играть совершенно разноплановые роли, не пользоваться этим и не ставить специально для него лучшие произведения мирового репертуара просто грех. В этом раз Олег играет Ричарда III.

А о чем спектакль? Спектакль о любви, точнее о её отсутствие – о нелюбви, о том, что бывает там, где нет любви, где есть только борьба за власть, где люди – пресмыкающиеся, которые если надо и сапоги будут лизать, а убивать также просто, как справлять нужду.

Да и не совсем Шекспира показал Коляда в этом спектакле, тут не столь важны герои, текст сокращен, и не важны история о войне Алой и Белой розы и место действия. Да здесь есть английский язык, но и немецкий присутствует, намекая на то, что тираны были не только в Англии. Есть и английский чай, но он используется совсем ни для наслаждения в минуты чаепития, а для… для чего он только не используется! Здесь чай – это кровь, а чайные пакетики – подвешенные жизни, презервативы, ордена, пули, элемент поцелуя и секса. Здесь есть буква “Y” – первая буква в фамилии династии Йорков, которая звучит также как вопрос “Why?”, она же похожа на рогатку – основное орудие в этом спектакле, которое носят с собой все герои, эту же букву, несколько раз повторенную и похожую на зубцы кремлевской стены, плетет Ричард из веревки.

Как большинство спектаклей Коляды и этот тоже не исключает музыкального камлания: цветная толпа, настолько цветная, что рябит от яркости в глазах, водит хороводы, кричит чайками, воронами, шипит, стонет, воет. Террариум населяет планету, где самки убивают самцов, братья — братьев, дети – родителей, родители – детей. И в этом хаосе родился Ричард, оказавшийся еще и уродливым, он сразу впал в немилость не то, что чужих, но и родных людей. Братья стреляют в него из рогатки, в игры не берут, одет он не ярко (грязные шорты и белая майка), хромает, нос закрывает присоской. И ему приходится расти мало того, что в атмосфере общего проклятия, но и в окружении особенных игрушек: в спутники он себе выбирает орудия пытки, змей (их в спектакле много – живые, пластмассовые, резиновые), и тазы с жидкостью. Смотря спектакль, понимаешь, что в тазах чай, но Ричард чай хлебает, тут же, морщась, выплевывает обратно, моет в этой жидкости ноги, снова хлебает, мочит чайные пакетики, которые потом кладет в рот, превращаясь в еще большего урода. Нутро, смотря все это отрицает, возникает чуть ли не рвотный рефлекс, но, одновременно, и восхищение тем, как же при этом безобразии хорош актер в передачи такого жуткого героя! Ричард играет в свою игру – игру, где главная цель, подчинить, отомстить, он как кукловод подвешивает жизни и обрезает их, когда считает, что эта жизнь в его игре больше не нужна, он оплетает паутиной свою свиту, подчиняя себе. Подчиняя так, что они сами не понимают, что прося занять трон, исполняют не своё желание, а его. Он знает, как запугать и как очаровать, как заставить женщину стонать в истоме, запуская ей змея под юбку, а изо рта в рот передавая чайный пакетик. Он обмазывает себя кровью, будто это обычная вода. Хоть умом понимаешь, что это всего лишь чай каркаде, но ты морщишься, словно видишь реальную кровь.

Сцена коронации красива и красна – тазы зеркально отражают красный свет на потолки, а сцена боя – это скамейки-кони, превращающиеся в скамейки-гробы.

И только оставаясь наедине с собой, совсем обнаженный, как душой, так и телом, Ричард, стоя татуированной спиной к залу с извивающейся по телу змеёй, а позже, хлестая себя клубком кровавых змей, задается вопросом о правильности своих поступков. В нём вдруг просыпается совесть, которая приходит в виде духов, вторящих о смерти. Но, убедив себя, что совесть всего лишь порождение страха, он продолжает бой до конца. И что в конце? Шекспировский конец Коляда оставил Шекспиру и  финал сделал свой: к власти пришел не Ричмонд-освободитель, а Ричмонд – тень Ричарда — тот, кто был всегда рядом, подавал змей, помогал добираться до власти. А ради чего? Ради того, что бы самому занять место Ричарда, чтобы настал момент, когда те, кто только что лизал сапоги Ричарда, будут лизать те же сапоги, но уже на ногах другого человека. Как бы кто не думал, что он властен над другими, всегда найдется тот, кто будет иметь власть и над ним. Может главный кукловод просто ждёт подходящего момента?

Наталия Козлова

Фото с сайта ТЦ «На Страстном» http://nastrastnom.ru/

 


Create Account



Log In Your Account