«Ночь перед Рождеством»: опера-колядка в рождественские каникулы.

06, Янв, 18

Вот и пришла «тихая ночь, святая ночь»… А в Детском музыкальном театре им. Наталии Сац «Ночь перед Рождеством» наступила уже в декабре. Очередная интересная премьера — сказочная опера Римского-Корсакова по повести Гоголя — стала прекрасным подарком к зимним праздникам главным зрителям и их родителям.

Не будем обольщаться, что мы, взрослые, всегда все знаем и понимаем лучше, чем дети, особенно, если речь идет о музыкальном театре. «Дети не знают, что Стравинский… Прокофьев, Штокхаузен, Вагнер — это сложно, они просто слушают, потому что им интересно», — говорит художественный руководитель театра имени Наталии Сац, режиссер спектакля Георгий Исаакян. Его слова подтверждают и наблюдения детских педагогов, в частности, выдающегося преподавателя пианистки прошлого столетия Анны Даниловны Артоболевской: «Музыка – язык души. Учить трудиться душу надо с самого раннего детства, иначе… будет поздно. Вот почему так важно всех детей приобщать к музыке, не считаясь с расходами, не задумываясь над тем, станут они профессиональными музыкантами или нет, это окупится сторицей… Мое кредо – максимально знакомить [детей] с лучшим, что создано в музыке без всяких возрастных барьеров… фраза «он это не поймет» недопустима… Ребенок может своим еще не перегруженным массой впечатлений сознанием воспринимать все новое, хотя бы и сложное, и, подобно первопроходцу в страну музыки, своим целинным восприятием осознать и унести с собой в жизнь запомнившиеся образцы лучшей музыки, и они какой-то особой, только детям присущей памятью будут участвовать в формировании его личности и судьбы».

Поэтому юные зрители театра имени Наталии Сац своими удивительными, порой неожиданными комментариями могут открыть вам вселенную музыкального волшебства, особенно, если это опера или балет на сказочный сюжет, а такие спектакли – основа репертуара театра.

В истории русской оперы «Ночь перед Рождеством» — случай уникальный. На этот сюжет писали сразу несколько композиторов. В сезоне 1873/74 годов был объявлен конкурс на создание оперы по повести Гоголя «Ночь перед Рождеством». Свои работы представили П.И. Чайковский, Н.Ф.Соловьев и другие авторы. Римский-Корсаков в этом конкурсе не участвовал и написал свое сочинение гораздо позже. Сценическую жизнь в конечном итоге обрели под разными названиями две оперы — Чайковского и Римского-Корсакова. У Чайковского в окончательной редакции — «Черевички», и главная идея – лирическая, любовь Вакулы и Оксаны. А Римский-Корсаков сохранил оригинальное название, и его больше интересовала сказочно-колдовская, фантастическая сторона этой истории. «Я сам принялся за либретто, в точности придерживаясь Гоголя», — пишет композитор в «Летописи моей музыкальной жизни». — «Уцепясь за отрывочные мотивы, имеющиеся у него, как колядование, игра звезд в жмурки, полет ухватов и помела, встреча с ведьмою и т.п., …начитавшись у Афанасьева («Поэтические воззрения славян на природу») о связи христианского празднования Рождества с нарождением солнца после зимнего солнцестояния … я задумал ввести эти вымершие поверья в малорусский быт, описанный Гоголем в его повести …эта ошибка давала возможность написать много интересной музыки». Ошибкой композитор назвал соединение язычества и христианства, за что его упрекали некоторые критики.

«Быль-колядка» — как обозначил Римский-Корсаков уникальный жанр своей оперы – «…продолжает линию спектаклей, цель которых — знакомить юных зрителей со знаменитыми произведениями русской литературы и великим наследием мировой и отечественной оперы» (Г.Исаакян). Снабдил ее композитор и эпиграфом: «Сказка-складка, песня-быль», подчеркнув сказочно-фантастический характер произведения, музыка которого пронизана песенностью старинных украинских и русских обрядов. Римский-Корсаков основательно изучил фольклор и ввел в оперу подлинные напевы колядок, то есть песен, с которыми в деревнях пели под Рождество, переходя от дома к дому (колядовали) и получая за это угощение.

Опера была поставлена на сцене Мариинского театра в конце 1895 года. В то время требовалось особое высочайшее позволение на выведение в опере представителей рода Романовых. Таковое дано не было, и композитору пришлось пойти на некоторые изменения, чтобы премьера состоялась. В одном из первых спектаклей исполнителя партии Панаса Федора Стравинского заменил его дублер, первый год работавший в театре, — 22-летний Федор Шаляпин. После революции запрет изображать Романовых был снят, и сцену с Царицей (подразумевалась Екатерина Вторая) стали ставить в оригинале.

Восприятие музыкально-театрального действа человеком 21 века, разумеется, отличается от восприятия зрителя века 19-го. Постановки меняются в соответствии с реалиями культурного пространства и психологии людей той или иной эпохи. ««Ночь перед Рождеством», написанная в 90-х годах позапрошлого века, несет на себе все черты «большой имперской оперы» с развернутыми фольклорными сценами, ансамблями, балетными дивертисментами. Мы почувствовали необходимость динамизировать действие, приблизить его к сегодняшнему молодому зрителю», — поясняет музыкальный руководитель и дирижер спектакля Евгений Бражник. В музыкально-литературной редакции театра имени Наталии Сац, помимо неизбежных в таких случаях сокращений, постановщики «…постарались воссоздать необыкновенную атмосферу светлого праздника Рождества Христова. Надеемся, что наша «Ночь перед Рождеством» станет для юных слушателей настоящим приключением и оставит яркие впечатления на всю жизнь», — выразил пожелание творческой группы Евгений Бражник.

Яркие впечатления, о которых говорит дирижер, начинаются с первых тактов. На фоне темно-синего неба с мерцающими звездами на заднике звучит живописное Вступление – один из самых известных фрагментов этого произведения, исполняющийся отдельно в концертах. Великий знаток оркестровой палитры, возможностей тембров Римский-Корсаков буквально рисует звуковыми красками безветренную морозную ночь, ядреный воздух, тихое сияние месяца и посверкивание далеких светил.

Вот появляется деревня Диканька, она выглядит, как игрушечная, в русской лубочной стилистике, чем сразу дает понять – дело пойдет на шуточный лад. На этой же веселой волне и «перспектива наоборот»: домики по пояс героям — на переднем плане, а большие – в отдалении. Работа художника-постановщика Станислава Фесько с его неистощимой фантазией, юмором и разноцветьем красок сразу же была отмечена «критиком» лет девяти: «Смотрите, домик в шапочке, как Санта». Действительно, белые крыши хаток напоминали одновременно и сугробы, и шапочки Санта Клауса с верхушками набекрень. Вот оно – восприятие юного зрителя 21 века. К символам западного Рождества отсылает и красно-зеленая «тональность» костюмов главных персонажей оперы. Этот цветовой лейтмотив совершенно очевиден, как на двери — рождественский венок из падуба, вечнозеленого кустарника с твердыми ярко-красными ягодами-шариками. Совпадение это или умысел — не имеет значения, главное, что художнику по костюмам Марии Кривцовой с блеском удалось воплотить свою многообразную идею: «…традиционный народный костюм — это целый мир, яркий и самобытный, где свои законы и своя символика. У Гоголя довольно много описаний одежды, и мне хотелось на этой богатой основе сделать такую стилизованную историю, где есть и гоголевская чертовщинка, и наивность народного лубка, и ощущение зимы, и радость праздника», — пояснила Мария Кривцова.

Зрелищная ипостась постановки – гармонично сочетаемые свет (художник Сергей Мартынов), сценография, костюмы – впечатляет красотой, изобретательностью, богатством деталей. Даже Черт (Максим Усачев) удостоился щегольского зеленого платья. Разнаряжена и его приятельница, ведьма Солоха, мать Вакулы (Людмила Бодрова). В красно-зеленом наряде с монистами и прочими многочисленными украшениями Солоха вылетает из трубы на помеле и дружески беседует с Чертом, который, стащив с неба месяц, мстит Вакуле за карикатуры на чертей, чтобы он в морозной тьме не нашел дома своей ненаглядной Оксаны. Как обычно в операх-сказках Римского-Корсакова драматургия строится на единстве мира реального и фантастического, жизни людей, природы и потусторонних сил, и все это находит воплощение в музыке: похохатывание Солохи с Чертом – бесовская «колядка»; в ариозо Вакулы (Петр Сизов) очи Оксаны сравниваются со звездами, и на развитии этой музыкальной темы вьется хоровод звезд в симфонической картине полета в Петербург.

Вакула страдает у дома Оксаны, не решаясь войти. Лейттембр флейты, сочное драматическое сопрано Альбины Файрузовой, живая актерская игра создают запоминающийся образ бойкой, кокетливой первой красавицы хутора. Комедия положений, знакомая нам по повести Гоголя и художественному фильму Александра Роу с Людмилой Хитяевой в роли Солохи, здесь отображена очень колоритно. Подгулявшие Чуб, отец Оксаны (Юрий Дейнекин) и Панас (Андрей Панкратов) встречаются, перебрасываются забавными репликами и снова теряются в темноте. В духе времени привлекаются дополнительные средства выразительности — шумовое оформление и видеоэффекты для изображения усиливающейся вьюги. Создатели спектакля мастерски воплотили, а артисты исполнили и сцену Вакулы с Оксаной, пошутившей про черевички, как у Царицы, и сцену в хате Солохи, прячущей в мешках своих неудачливых ухажеров – Чуба, Голову (Дмитрий Почапский) и Дьяка (Сергей Петрищев). Черт упускает месяц, он взвивается в небо, и на улице снова становится светло – смех, веселье, девчата и хлопцы колядуют. Динамичная постановка одного из самых ярких хоровых эпизодов в опере как нельзя лучше соответствует музыке.

В версии 2017 года произведение укладывается в два действия в отличие от трех в оригинале Римского-Корсакова. Во втором акте чудес не меньше: сцена у колдуна Пацюка (Олег Банковский), полет на Черте в Петербург, прием запорожцев Царицей (Анастасия Ялдина), которая дарит Вакуле черевички для Оксаны. Музыка Римского-Корсакова настолько «красноречива», что можно понять, не глядя на сцену – вот хутор с народными песнями остался далеко, и мы уже в Санкт-Петербурге с его балами, полонезами и дворцовой роскошью. Стоит особо отметить отличную находку — видеоряд на заднике: сначала уменьшается деревня, как будто мы смотрим на землю через иллюминатор взлетающего самолета, потом «приземление» в Петербурге – из точек на земле вырастают дворцы. Возвращение Вакулы на Черте домой – тот же эффект взгляда из самолета: на глазах увеличивающиеся точки превращаются в хатки Диканьки. В музыке, как и положено великому оркестровому сказочнику Римскому-Корсакову, — дивное сочетание земной красоты и мистики.

И, наконец, довольно неожиданная развязка. В оригинале 19 века опера завершается вполне традиционно – объявлением о свадьбе Вакулы и Оксаны, эпическим хоровым финалом, названным композитором «В память Гоголя». А в новом спектакле театра имени Н.Сац волшебная ночь перед Рождеством просто тает в буквальном смысле: появляются ангелы, под их небесное пение и колокольный звон занимается зимний рассвет, возвещающий наступление утра Рождества…

х х х

Ольга Новикова

Фотограф Елена Лапина


Create Account



Log In Your Account