“Театральный домовой” Михаил Гутерман.

14, Июл, 17

Более тридцати лет Михаил Михайлович Гутерман ходит в театр как на работу. Его “фотовзгляд” отобразил тысячи фрагментов спектаклей, фестивалей и церемоний вручения престижных премий. Маэстро  вполне заслуженно считается в фотографических кругах Москвы мастером репортажной фотографии. Его герои – выдающиеся современники нашего времени: Олег Даль, Елена Яковлева, Армен Джигарханян, Олег Табаков, Мария Миронова, Лев Дуров, Александр Любимов, Михаил Козаков, Леонид Броневой, Ольга Кабо,  Александр Солженицын, Евгений Миронов, Олег Меньшиков, Константин Райкин, Екатерина Гусева, Николай Караченцов и многие, многие  другие.

На фотоработах неповторимого Михаила Михайловича свет и тень играют как на холстах настоящих художников  и впечатленный зритель  погружается в мир искусства глазами мастера. Отраженная реальность, практически всегда, отличается от настоящей, а  для этого надо всего лишь поймать тот неповторимый миг!  И только умение видеть душу кадра помогает фотомастеру Михаилу Гутерману вовремя запечатлеть этот миг.

“Историк” столичной театральной жизни Михаил Михайлович Гутерман накануне очередной персональной выставки  дал эксклюзивное интервью для нашего издания.

-Михаил Михайлович, Вы готовитесь к очередной  персональной выставке. Кто организатор, где и когда состоялись показы и сколько ваших фоторабот в них участвовало?

-Выставка называется “Театр нашего времени”.  Я придумал такое название, под которое можно подобрать все что угодно.  Будет участвовать 103-104 работы. Выставку организует музей имени Бахрушина.  Она будет проходить в музеи имени Ермоловой три недели  и открывается 6 октября 2017 года. Раньше у меня была выставка “По системе Станиславского”.  Эта — уже 16-я по счету в моей жизни, а одна из первых была посвящена Олегу Далю. 

— Главный житейский, и немного наивный, вопрос. Как в ВОСЕМЬДЕСЯТ лет сохранить энтузиазм и работоспособность. Ведь, если я не ошибаюсь, Вы снимаете как минимум двадцать театральных прогонов в месяц?

«Евгений Онегин» Театральное Агентство БОГИС

-Очень хороший и правильный вопрос – потому что это ОСНОВА — ОСНОВА моей сущности. Все дело в интересе – мне  интересна моя работа. Я счастливый человек, потому что в середине жизни я поменял профессию. По профессии я — инженер. И я мог бы и не попасть в это яблочко. И тогда пришлось бы снова что-то искать. Я счастлив, потому что я занимаюсь тем, что меня волнует. Я получаю удовольствие от самой работы. Понимание театральной фотографии пришло ко мне поздно. Начинал я в семидесятых годах, а пришло оно лишь десять лет назад.  Я стал понимать, что хочет зритель, не видевший спектакль, увидеть на картинке. Что его может заинтересовать.

-Я правильно понимаю, что зритель может, для себя, решить пойти на спектакль после просмотра Ваших фотографий?

-Да!  В  том числе и поэтому. В фотографии должен быть конфликт, агрессия, внутренняя динамика, интерес. А если этого нет – то, в «корзину».  Зачем нажимать на кнопку, если ты этого ничего не видишь и не чувствуешь?  Только —  в «корзину». Так я говорю всем своим ученикам.

— Лев Дуров является Вашим “крестным отцом” в театральной фотографии. Как это произошло и что стало отправной точкой в новой профессии?

— Я вспоминаю банальный случай, когда я помог упавшему человеку. Он оказался режиссером народного театра. Тогда в каждом районе Москвы были свои народные театры. Они умерли. Вот этот человек  привел меня в театр “На Малой Бронной” и познакомил со Львом Круглым. А Лев Круглый, в свою очередь, познакомил с Львом Дуровым. Он был человек не дистантный (избегающий сближения), совсем без всякого высокомерия. Лев Дуров мне и сказал: “ Ну че – ходи, снимай!” 

«Игра в джин» театр «Современник»

И сейчас я расскажу  Вам одну интересную вещь, которую я мало рассказываю. На одном из спектаклей я стоял у стены на Бронной…  К слову, в “Новой газете” была статья обо мне, она называлась “У него была ниша в правой стене”. Вот в этой нише я и стоял. Дуров бежал по проходу, ему показалось, что я задремал стоя. И он заорал на меня:  «Мишка не спи – простудишься!» Меня осветили прожектором – я не знал куда деваться. Я покраснел, публика вокруг хохотала. Для них это показалось забавным. К чему клоню – хулиганистый был, собирал байки, розыгрыши любил очень. Лева меня опекал, и я стал ходить на Бронную как к себе домой. Вот так я ходил, снимал, потом была первая выставка. Называлась «Шаги за сценой».  Так все и началось.

-Первая Ваша выставка “Шаги за сценой”. Немного об этом, пожалуйста?

-Это были репетиционные снимки, снятые на репетициях спектаклей “Отелло”, “Месяц в деревне”- и это все вошло в первую выставку. Она была очень маленькая.

-До того как идти на очередной прогон Вы читаете информацию о спектакле?

-Нет! Сразу отвечаю – НИКОГДА! Я скажу совсем абсурдную вещь. При съемке вы не обязаны вникать в материал. У вас другая задача. Знаете, что там происходит — хорошо. А вот вы не знаете – ну и черт с ним! Вам главное поймать интересную картинку. Вам нужно поймать то, что может заинтересовать зрителя. Чтобы сумасшедшинка какая-то была. А то, что там происходит – это не важно. К примеру, одна моя коллега сидит и хохочет над сценой. Я ей говорю: “  Ты, либо смотри – либо работай!”  Театральный фотограф должен абстрагироваться от происходящего. У него другая задача. Он – репортер, а у репортера задача – крупный план, средний план, общий план. Он должен дать представление будущему зрителю   – о чем этот спектакль, а после его просмотра – желание вернуться к фотографиям снова. Можно сказать, что фотография – это маленькое предисловие к спектаклю.

-Между “Вечеркой” и “Театральной жизнью” промежуток в пятнадцать лет. Что он в себя включает?

-Я начинал с газеты “Советская торговля”. Много там работал, но никакого отношения к театру. А “Вечерняя Москва” – это первая публикация в жизни. В 1977 “Виват королева, Виват!”- Евгений Лазарев и нынешний Художественный руководитель театра  имени Горького Татьяна Доронина. Вот первая публикация. А уже потом в 1992 году “Театральная жизнь” – тут уже как профи.

— Как вы оказались на Бродвее? Кто пригласил, и в чем заключалась работа?

-Его звали Анатолий Форманчук. Был тут такой театр “Ученая обезьяна”. Потом Анатолий  переехал в Америку и познакомился с людьми, имевшими финансы и стал ставить спектакли. Околобродвейский театр, восьмая улица. Выписал меня как консультанта. Бумага с такими водяными знаками – в посольстве мне сказали: “ Конечно-конечно, а кто у Вас остается дома?”  — Я  ответил: “ Кот!”.  И мне дали визу на три месяца. Но я там был всего месяц. Форманчук набирал актеров по всей Америке, многие соглашались играть  бесплатно. Я там снимал репетиции, снимал премьеру. К сожалению, лет семь-восемь назад он умер от рака печени. Я был у него в гостях в Нью-Йорке…

— Олег Даль – гений и злодейство в одном лице. Как Вам с ним работалось?

— Трудно, очень трудно. Это конец семидесятых. Я единственный снимал Олега в “Новом Дон-Жуане”. А когда Даль отказался, и взяли Андрея Миронова – спектакль не пошел…  Не знаю почему – жалко. Я был на репетиции, снимал. Олег играл вместе с Любшиным. Эфрос выскакивал на сцену. Вот Любшин вместе с Далем –   что они творили на этой репетиции – это страшно даже представить! А на репетиции “Отелло” – я забегаю вперед – Дуров прыгает по столам. И у меня есть  такой снимок. С Далем было очень не просто. Когда я к нему первый раз подошел  и сказал, что хочу его поснимать,  он так нехотя высокомерно ответил: “ Ну что, ну снимайте…”   Я пытался его как-то расшевелить. Он, наверное, думал, что я обнаглел. Потом… потом немножко потеплел, разошелся, стал даже шутить. А уже после его смерти, я подружился с его женой  Елизаветой и был у него дома. Это восьмидесятый год. Он немного пережил Высоцкого, как я помню …

«Сон в летнюю ночь» театр им Станиславского

-Дважды лауреат премии “Театрал”.  Наверное, мало для такого мастера?

-Очень спокойно отношусь к данной ситуации. Дали – спасибо, работаю дальше! Не дали – ну и ладно! Не это важно. Важно, что есть ученики, есть имя, есть какой-то имидж определенный, считаются, востребован. Что еще надо?

-Необычная история с Михаилом Козаковым – это правда?

-“Неделя” мне предложила сделать материал “Один день с Михаилом Козаковым”. Я ездил с ним весь день: я был с ним в бассейне “Чайка”, в ГИТИСе, где он преподавал, на телевидении, на Бронной, где он играл в каком-то  спектакле, и в такси, когда он передвигался по Москве. И везде он со мной разговаривал. Это было очень интересно. Он просил меня ничего не говорить, а только слушать. И когда возник вопрос На Бронной, кто будет открывать выставку “Олег Даль” – Миша сказал: ”Я открою!” Всего сорок работ – мало. Но Козаков уверенно сказал: “Сейчас будем открывать выставку!”.

-Выбирать на выставку работы: легче из тысячи – десять, или из десяти – пять?

-Это самое сложное! Крайне тяжело. Выбор – самое сложное потому – что мне нравится одно, а зрителю  – другое. Последнее слово за мной. Но, я советуюсь с Игорем Захаркиным, с женой и, немножко, с Володей Майоровым. А здесь – на будущей выставке, у всех — два спектакля, только у шестерых – три. Но у Богомолова их – море, у Серебренникова – море. А выбрать нужно только две или три сцены из всех спектаклей. Например: я выбираю “Голую пионерку” Серебренникова,  а  у Виктора Рыжакова — “Проклятые и убитые”. Там (на будущей выставке) помещений не много, а режиссеров — тридцать два.

-«Театральный домовой»! Помните, кто так про Вас сказал?

— Кто-то сказал…, Житинкин! Он единственный, кто разрешал мне снимать со сцены. Поразительно! Такого еще не было – вообще! Никто не разрешает!

«Ревизор» театр Моссовета

-Александра Солженицына  Вы снимали на Таганке у Любимова?

— Это фото  сделано в кабинете Любимова. Солженицын написал “В круге первом”,  а Любимов поставил “Шарашку”. Я пришел на спектакль и случайно оказался свидетелем этой сцены. На днях выставлю фотографию из этой серии, где они друг с другом беседуют. Это редкая удача, когда ты случайно попадаешь на такое. Да какие два человека! Есть еще кадр, где Солженицын,  Невинный и Любимов стоят и смотрят куда-то вверх.

-Каких действующих мастеров фотографии посоветуете посмотреть?

-Самый лучший театральный фотограф, для меня, Александр Иванишин. Самый лучший – это, безусловно! Что называется – от Бога! Голова у него хорошо работает. Каждый кадр – там все просчитано. Там все – и интуиция и все там есть.

-Постановочные кадры для Вас табу?

-Постановочные я не люблю снимать. Я снимаю постановочные, когда нужно снять портреты для фойе. За мной присылают  машину, я везу кучу аппаратуры, зонты, отражатели. У Дорониной я снимал для фойе. Местные осветители помогали. Не люблю я это – не мое!

-Знаменитая береза, отражающаяся в воде. Помните, где это было?

-Это первая в жизни фотография. Это 43-й километр по Ярославке. Под Москвой на даче у приятеля. 

А что касается молодых – есть фотографы, которых с интересом надо смотреть. Например, Майоров, который раньше спорт снимал. Я всем говорю, что фотограф – это охотник. Из молодых, у меня еще есть перспективная ученица Лена Морозова.

-Про три этапа в жизни фотохудожника: черно-белое, цветное и цифровое?

-Приоритетов у меня нет. Если надо – могу цвет перенести в черно-белое. Но, в основном, сейчас я снимаю в  цвете. Редко перехожу на ч/б, может быть потому, что я прошел громадный цикл черно-белой фотографии.

-15 книг-монографий и почти два десятка персональных выставок, а впереди – жизнь! Какие планы?

-Уже больше. Сейчас вышла книжка Марины Райкиной. Я ее иллюстрировал – 26 фотографий. Выходит книжка Державина – называется “Я везучий!” – где моя обложка. И только что вышла книга “Утиная охота” в Петербурге – на обложке “мой” Олег Даль. Хочу еще побегать и поснимать!

 

Беседовал Сабадаш Владимир.

Фото – из личного архива Михаила Гутермана.


Create Account



Log In Your Account